Храм в хуторе Дядин, Усть-Белокалитвенской станицы

Здравствуйте уважаемый Лев!

Это фильм о храме в хуторе Дядин, Усть-Белокалитвенской станицы:

http://youtu.be/Ads1CUOZzsA

Сейчас в хуторе никто не живет, в результате расказачивания казаки либо вырезаны красными, либо переселены и часть из них оказалась в белой эмиграции.

Для строительства храма казаки уступили свои лучшие земли добровольно. В строительстве участвовали и мои предки из древнего дворянского рода Калабуховых.

Дочь Марка Киреевича Калабухова Мария Марковна влила кровь Калабуховых через Косовых в родословную знаменитого донского дореволюционного историка Евграфа Савельева.

Хлопотал о строительстве храма в Санкт-Петербурге есаул Алексей Маркович Калабухов, который является моим предком и предположительно предком настоятеля храма отца Александра (Калабухова).

История строительства храма и реквизиты храма можно найти на этом сайте:

http://f-nice.narod.ru/HISTORY1.html

Последние фото храма делал мой муж поздней осенью:

https://www.facebook.com/gala.piskunosski/posts/564209763618804

Сейчас закончены восстановительные работы - закрыта дыра в куполе, построена колокольня, заканчивается наружная отделка.

Храм является жемчужиной донской архитектуры. Второй на дону собор в нео-византийском стиле, после Новочеркасского Кафедерального собора. Строился по проекту архитектора Кюнцеля.

Фамилии казаков, участвовавших в строительстве храма:

 Dyadin: uryadnik Andrey Tchernikov, uryadnik Alexey Popov, uryadnik Rogolev, uryadnik Ivan Zemlin, uryadnik Zakhar Tchernikov, Cossack Ivan Gorbatov, uryadnik Mikhail Gorbatov, Peter Nikolaev, horunzhy Jacob Tchernikov, Zemlin, Cossack Ivan Predkov, uryadnik Peter Golotvin, Kakichev, Matvei Ivanov, uryadnik Ivan Guguyev, Nikita Puzanov... Feodor Tchernikov, Ivan Shirokov, Jacob Kazhanov, Ivan Zemlin. Tikhon Tolstenev, Matvei Kazhanov, and for them illiterate and at their personal request subscribed Dmitry Popov, Cossack Stepan Chugunov, Cossack Ivan Karaichev, and for it illiterate and for himself Cossack Andrey Andreev, Cossack Pavel Guguyev, Cossack Evstafy Eruntsov, Cossack Ivan Tchernikov, Simeon Kakichev, Cossack Demid Tchernikov, Feodor Fateyev subscribed, for it illiterate Stepan Chugunov, Cossack Ivan Bykov, Cossack Matvei Guguyev, on the personal subscribed to its request Stepan Chugunov, Cossack Mikhail Tchernikov signed, and from his personal request and for himself the uryadnik Peter Karaichev signed. Cossack Jacob Karaichev, for him on illiteracy and for himself from a personal request signed Cossack Anton Bezuglov, Cossack Vasily Zemlin, Egorov, Cossack Ivan Eruntsov at his request signed an uryadnik Ivan Popov, Cossack Larion Bratyakin, and on illiteracy it was signed by Cossack Feodor Popov, Agey Zemlin, and on his illiteracy son Egor Zemlin, Cossack Vasily Kalabukhov, Cossack Andrey Kalabukhov, Cossack Andrey Derevyankin, Cossack Jacob Zemlin, Cossack Grigory Gorbatov subscribed by it, and instead of it at his request and for himself Cossack Ivan Kakichev, Feodor Semiglazov, Cossack Ivan Gureev, Cossack Andron Gureev, an uryadnik Feodor Fenin, Cossack Stepan Guguyev signed, and on his illiteracy Dmitry Popov, an uryadnik Matvei Zemlin subscribed. uryadnik Daniel Kazhanov. Cossack Andrey Kakichev, Stepan Migulin, Ivan Tchernikov, Mikhail Shirokov, Akim Vasilyev, Andrey Gureev, Feodor Tchernikov, Prokhor Tchernikov, and for them illiterate undersigned Vasily Kalabukhov. Reality of the real subscription and signatures, with the certificate that in the farm Uncle's living men of 323 persons, I testify the podpisy and the appendix of state grief on November 30, 1882. Ataman of the settlement Uncle's Bocharov.

Может быть кто-то найдет своих предков среди них.

Это фото принес отцу Александру (Калабухову) настоятелю храма Святой Троицы, что в хуторе Дядин, Усть-Белокалитвенской станицы, казачок из Кадетского корпуса, города Белая Калитва.
Фото хранится в музее г. Белая Калитва. На фото станичники Усть-Белокалитвенской. Снимок 1912 года. Кто-то из потомков живет в г. Белая Калитва на Северном Донце, на земле предков.

Я определила как 6-ю батарею Лейб Гвардию Его Величества полка (?) Поправьте меня, если я ошиблась.

Список казаков на фото:

верхний ряд - урядники: Гугуев И.А., мед. фельдшер Мезинцев Д.Е., Аксенов К.Д., Черкесов М.Ф., Пятибратов И.И., Алентьев Е.Ф., Пигарев И.И., вет. фельдшер Свинарев Г.Ф.

Средний ряд - Старший урядник Братякин В.И., подхорунжий Голотвин Ф.И., сотник Греков В.Ф., есаул Пузанов Г.Н., старшие урядники Гугуев Е.В., Мордасов Ф.Я., Калабухов А.С.

Нижний ряд - Урядники: Аксенов М.Ф., Юдин Г.П., Калабухов Н.Ф., полковой писарь Андреев И. И., полковой кузнец Свинарев А.Т.
Есаул Пузанов Г.Н., очевидно сын того казака Никиты Пузанова, что участвовал в строительстве храма в хуторе Дядин.Так же, совпадают и многие другие фамилии.
Потомки казаков Калабухова, Свинарева, Гугуева, совершенно точно есть

http://www.youtube.com/watch?v=Ads1CUOZzsA

Вот упоминание о них во Франции: http://passion-don.org/museum/france.html
В 60-е годы во Франции вышли 7 номеров „Казачьего Литературного Сборника” (издатель - П.Ф.Крюкин), в которых в числе других авторов произведений прозы, поэзии и публицистики были и Пономарев,М. К. Калабухов и Чернышев.

И здесь: 

http://evgrsaveliev.narod.ru/museum/spkaz_ka.html
Калабухов - в конце 40-х годов во Франции выступал квартет старинной казачьей песни в составе Гугуев, Калабухов, Пискунов и Свинарев.

Свинарев, это рядом хутор есть такой около хутора Дядина. Это казаки нашей станицы.
А теперь посмотрите на это фото, возможно, что это они же, т.к. похожи на Пузанова, Грекова, Братякина, Голотвина, Пигарева, Свинарева, (могу ошибаться):

http://img-fotki.yandex.ru/get/5624/16444380.83/0_9b682_54596046_orig

Это атаманцы.

Я думаю, у храма легендарная история.
Отец Александр Калабухов окормляет кадетский корпус в г. Белая Калитва, где воспитывают юных казаков:

http://platovecbk.ru/kontakti.html

Если нужно, то дам телефон отца Александра.

С большим уважением и надеждой на понимание, 

Галина Пискуновская,
потомок казачьих родов Калабуховых и Аникановых Усть-Белокалитвенской станицы.

Анцупов И.А. Русские на Очаковской земле (исторические очерки)

http://publ.lib.ru/ARCHIVES/A/ANCUPOV_Ivan_Antonovich/_Ancupov_I.A..html

Анцупов И.А. Русское население Бессарабии и Левобережного Поднестровья в конце XVIII-XIX в. (социально-экономический очерк)

http://publ.lib.ru/ARCHIVES/A/ANCUPOV_Ivan_Antonovich/_Ancupov_I.A..html

Анцупов И.А. - Казачество российское между Бугом и Дунаем (RUS)

http://publ.lib.ru/ARCHIVES/A/ANCUPOV_Ivan_Antonovich/_Ancupov_I.A..html#01

Дунайское казачество: от рыцарей- защитников до наемников-покорителей (RUS)

Михаил Аксанюк

23 апреля, 1999

Подать даже бегло отдельные штрихи из истории одной из удивительных ветвей казачества побуждает, тот факт, что в российской историографии, в частности, в книге историка А.Скальковского «История Новой Запорожской Сечи», дунайские казаки упомянуты исключительно как «благоденствующие земледельцы» — ни одного упоминания о тяжелой муштре, хозяйственных трудностях; допущены и фактические неточности... Между тем, как первопричиной компромисса уцелевшей казацкой старшины с российской властью, олицетворявшейся в начале XVIII века в Бессарабии и Северном Причерноморье в лице новороссийского генерал-губернатора, скорее всего могли быть прагматичные выводы, один из которых принадлежит царскому генералу О. Ланжерону: «Задунайские казаки могут приносить вред больший, чем турки и татары...». А командовал Ланжерон тогда, в январе 1807-го, русским корпусом, который штурмовал крепость Браилов и не мог преодолеть сопротивления трех тысяч ее защитников — казаков-задунайцев. С тех пор, собственно, и начало русское командование обещать задунайцам все льготы, которые имело Черноморское казачество на Кубани, — только бы вернулись назад и помогли регулярной армии. С другой стороны, и отдельные беглецы были заинтересованы в легализации своего положения, поскольку оказались во время столкновения российских и турецких войск на Дунае как между молотом и наковальней. Наиболее удобным казалось вступление в волонтерские формирования российской армии.

Первым на ее сторону перешла в районе Килии казацкая сотня Трофима Гайдабуры. Чтобы показать свое отношение к жесту задунайцев, генерал-губернатор Е.Ришелье сразу же издал приказ о присвоении сотнику Гайдабуре звания хорунжего. Расчет оправдался: через полмесяца, в январе 1807-го, килийский казацкий отряд пополнился еще 150 «черноморскими пешими волонтерами». А уже 20 февраля царь Александр I издает приказ о создании Усть-Дунайского Буджацкого казацкого войска. Так молниеносно (по тогдашним меркам) была одобрена высочайшим повелением совместная инициатива командующего Молдавской армией И.Михельсона и новороссийского генерал-губернатора Е.Ришелье — начать создание на основе волонтерского полка казацкое войско «по примеру войска бывшего Запорожского»!

Слухи о создании на Дунае «Новой Сечи» стали предлогом к массовым побегам в Бессарабию крепостных с Подолья и тогдашнего Новороссийского края. Напуганное новой волной «оказачивания» населения Правобережной Украины, правительство летом того же года ликвидирует «Сечь на Дунае», успев часть казаков отправить уже проторенным путем — на Кубань. Однако немало усть-дунайцев (по некоторыми данным, 1300 казаков) отказываются стать пушечным мясом в войнах царизма за покорение чеченцев и других народов Северного Кавказа и рассеиваются по степям Бессарабии. Некоторые потомки запорожцев приписываются к общинам ближайших сел и городишек, а другие учреждают новые села, например, Акмангит, Дракули, Староказачье и тому подобное. Среди новопоселенцев — Марко Твердохлиб, Роман Согутчевский, Йосип Губа и другие. Причем задунайцы никак не реагируют на требования местных властей об уплате налогов или выполнении повинностей, давая понять земской полиции, что не собираются менять давних традиций ведения хозяйства. Более того, домагаются восстановления Сечи на территории между Дунаем и Днестром (с Кошем в Акмангите), образования собственных органов самоуправления, а также исключительных прав на землепользование и рыболовство. Бессарабская администрация категорически отрицает казацкую «кордонную стражу», поскольку «единоземцы их пребывают в турецких владениях около самой границы», а часто и переходят ее. Упорное противостояние завершилось в феврале 1827 года — правительство все-таки освобождает задунайских запорожцев, в отличие от других бессарабцев, на 10 лет от налогов, военного постоя, других повинностей и предоставляет по 30 десятин земли на семью.

Причина открылась через год — царское правительство готовилось к новой войне с Турцией. Поэтому и приказ Николая I о создании Дунайского казацкого войска в составе двух полков поступил уже через три месяца после начала военных баталий — в июне 1828-го. Но к участию в военных действиях казацкие полки и сотни готовили аж в 1833 году — против египетского паши Мухаммеда Али. Впоследствии три казацких полка участвовали в обороне Одессы — успешно удерживая в 1853-55-м годах «аванпостную и пограничную линии от Карантинной гавани до Люстдорфа и далее к устью Днестра». Возглавлял оборону города-порта полковник Иван Гангардт, исполнявший обязанности наказного атамана Дунайского казацкого войска. Как свидетельствовали очевидцы, этот курский дворянин был храбрым и «неутомимым служакой», как и большинство задунайцев. Особенно памятными для жителей Одессы стали бои в апреле 1854 года, когда казаки совместно с гарнизоном города вели поединок с англо-французской эскадрой. Утром 30 апреля около дачи Картацци попал под артобстрел фрегат «Тигр». Пытаясь выйти из зоны огня, корабль подошел «так близко к высокому берегу, — засвидетельствовал один из очевидцев-историков, — что его пушки не могли стрелять. Несколько выстрелов нашей конной батареи и сотни дунайских казаков заставили англичан снять свой флаг». Казацкие лодки подошли к «Тигру» и — «небывалое дело — взяли в плен пароход»!

Сотни дунайцев несли службу и в Николаеве и Херсоне, держали связь с Очаковым. В устьях Дуная и Днестра казацкие кордоны отбивали попытки врага высадить поисковые группы. За героизм во время боевых действий 29 сентября 1855 года Дунайский казацкие полки №1 и №2 были награждены Александром II штандартами «За храбрость». Все военные чины приравнивались по правам и льготам к регулярным кавалерийским частям, 15 казаков удостоены орденов, 38 урядников получили офицерские звания, 59 офицеров были повышены в званиях...

Прямые потомки запорожцев (34 процента личного состава Дунайского войска), естественно, были его ударной силой. Хотя, стоит уточнить, изведывали казацкие полки и кадрового «экспериментаторства» со стороны недалеких военных администраторов — доходило и до того, что пополняли казацкие сотни не только молдаване, албанцы, греки, россияне, сербы, болгары, но и принудительно рекрутированные цыгане. Таким образом правительство осуществляло политику колонизации Причерноморья (одних в Бессарабию приглашали, других насильственно переселяли), а также «перемешивание» наций в едином имперском котле. Понятно, казаков из тех же цыган не вышло (для разъяснения приказов на цыганском языке прибегали к услугам переводчиков), но показательно, что в составе войска их было до 22 процентов). Еще один из применяемых «воспитательных» моментов — регулярные откомандирования дунайцев в состав Кавказского корпуса, который вел бои в низовье Терека, Старом Юрте, Ханкальском межгорье, около Горячих Вод и крепости Грозной. Здесь им бок о бок с донскими казаками следовало «умиротворять» чеченцев, осетин и других горцев. Вот что, в частности, считал особенно важным отметить генерал-майор И.Гангардт, характеризуя достижения казацких отцов-офицеров в 1855 году: «Племя казаков слилось в единое тело, получило военное развитие и дух, не уступавший духу Кавказского линейного войска... Молодецкие джигитовки при крепости Грозной, ежедневные перестрелки в устье, на островах Лети и Четал и других побережьях доказывают, что войско Дунайское необходимо». Добавлю: русское командование позаботилось, чтобы и обмундирование донцев отличалось только цветом сукна — темно-синие мундиры дунайских казаков были со светло-синими окантовками и лампасами, а высокие шапки в командировках на Кавказ меняли на мохнатые шапки или папахи.

А тем временем история Дунайского казачества, которое возникло как сплоченная сила для защиты собственно народных интересов, а на втором этапе (после утверждения царем в 1844 году положения о войске) превращенное в одно из орудий подчинения других народов, неумолимо приближалась к концу. 11 июля 1856 года в связи с отходом от России придунайской части Бессарабии войско было переименовано в Новороссийское. А впоследствии правительство и совсем его ликвидировало. Новороссийский генерал-губернатор М. Воронцов настаивал на переселении опасных дунайцев, как до того и казаков-черноморцев, подальше от Украины — в район Анапы. А в ознаменование 35-летнего юбилея учреждения войска объявляется великая благодарность от царской семьи за... «сочувствие в покорении Кавказа».

Расформировано последнее казацкое войско на тернистых путях Украины 31 декабря 1869 года. Возникло оно, по оценке одесской исследовательницы Е.Бачинской, «вследствие совпадения интересов задунайских казаков-поселенцев, с одной стороны, и русского правительства — с другой». Так и исчезло, добавим, — когда этот интерес иссяк. Перешли дунайцы на положение хлеборобов, а девять станиц и хуторов с населением и земельными участками передало военное правление аккерманскому уездному исправнику полковнику Арендаренко...

Михаил АКСАНЮК, «День»
Рубрика: Украина IncognitaГазета: №74, (1999)

The Danubian Cossacks: From knightly defenders to common mercenaries (ENG)

http://www.day.kiev.ua/en/article/culture/danubian-cossacks-knightly-defenders-common-mercenaries

12 May, 1999

By Mykhailo AKSANIUK, The Day

A captured cannon and a few cannonballs from the English frigate Tiger mount a pedestal in front of the town hall. This is in fact the only old
monument that still reminds Odesa dwellers of the Danube Cossacks, the direct descendants of Dnipro Cossacks who were lucky enough in 1775 to
flee the Dnipro to wetlands beyond the Danube, rescuing themselves from a wanton attack on the Zaporizhzhia Sich by Tsarist satrap Tekely. However, there are still many dust-covered, inadequately studied documents from
1826 to 1868 in the archives of Moscow, Kyiv, Chisinau, and Odesa, a considerable
part of which have been opened up in the past few years and just published as a research paper The Danube Cossack Force by Candidate of Sciences
in history Olena Bachynska.

What makes it necessary at least to skim over some points in the history of one of the stranger branches of the Cossacks is, among other things, the fact that Russian history books, for example, A. Skalkovsky's The History of the New Zaporizhzhian Sich, refer to the Danube Cossacks
exclusively as "prosperous land tillers" without mentioning excruciating drills and economic hardships. Some facts were even distorted. Meanwhile, the true reason for the compromise between the surviving Cossack officer
corps (starshyna) and the Russian state personified in the early eighteenth century in Besarabia and northern Black Sea littoral by Governor-General
of Novorosiya might have been pragmatic considerations, among them one by the Tsarist General O. Langeron: "The Danubian Cossacks could cause more harm than the Turks and Tatars." At the time, in January 1807, Langeron
commanded the Russian corps that was storming the fortress of Brailov and failed to break down the resistance of the 3000 Danubian Cossacks who were defending it. It is in fact at that time that the Russian command began to promise the Danube Cossacks all privileges that the Black Sea Cossacks
had in the Kuban in order to win over and persuade them to be the allies of the regular army. On the other hand, some of the refugees were also
interested in legalizing their status, for they had found themselves between the hammer and the anvil during the Russo-Turkish clashes on the Danube
and saw joining the Russian army's voluntary formations as their best option.

The first to defect to the Russians in the Kiliya area was Trokhym Haidebura's Cossack company. To show his attitude to the Danubian Cossack gesture,
Governor-General Armand Emmanuel Richelieu immediately ordered the Cossack sotnyk (sergeant) Haidebura be promoted to khorunzhy (colonel).
The calculation proved correct: half a month later, in January 1807, the Kiliya Cossack detachment was manned by another 150 "Black Sea infantry
volunteers." And on February 20 Tsar Alexander I decreed the establishment of the Danubian Budzhak Cossack Force. This is how promptly (by the yardstick of those times) the monarch approved a joint initiative of the Moldavian Army Commander Michelson and Novorosiysk Governor-General Richelieu to begin forming a Cossack Army "patterned after the former Zaporizhzhia Cossacks"
on the basis of a volunteer regiment!

The rumors of a "New Sich" on the Danube triggered off massive flight of serfs from Podillia and what was then the Novorosiysk territory to Besarabia. Frightened with a new wave of "Cossackization" in Right-Bank Ukraine, the
government abolished "the Danube Sich" in the summer of the same year after managing to send some of the Cossacks to the Kuban by a well-trodden way. However, many of the repatriates (an estimated 1300 Cossacks) refused to become cannon fodder in the Tsarist wars to suppress the Chechens and other North Caucasian peoples, and settled in the steppes of Besarabia. Some Cossack descendants registered in the nearest villages and towns, others founded new villages, such as Akmanhit, Drakuli, Starokozache, etc. Among
the new settlers were Marko Tverdokhlib, Roman Sohutchevsky, Yosyp Huba, et al. Moreover, the repatriates turned a deaf ear to demands by local
authorities to pay taxes or execute other duties, thus making it clear to district police that they were not going to change their age-old economic traditions. In addition, they sought to restore a Sich between the Danube and the Dnister (with headquarters at Akmanhit), form their own local-government
bodies, and secure exclusive rights to land use and fishery. The Besarabian administration categorically refused to recognize the Cossacks' "border guards," for "their fellow countrymen are in the Turkish-occupied territories near the very border" and often even cross it. The stubborn confrontation ended in February 1827: the government gave in and exempted the Danube
Cossacks, in contrast to other Besarabians, from taxes, military billeting, and other duties for ten years, as well as allotted each household 30 desiatynas (1 desiatyna = 2.7 acres) of land.

The reason for this became clear a year later: the Tsarist government was preparing for a new war against Turkey. So Nicholas I's order to form
the Danube Cossack Army consisting of two regiments was issued as early as three months after the war began in June 1828. Cossack units were trained for hostilities against Egyptian pasha Mohammed Ali as long as 1833. Then three Cossack regiments participated in the defense of Odesa, successfully holding back in 1853-1855 "the outposts and the borderline from Quarantine
Harbor through Lustdorf to the Dnister." The port city's defense was headed by Colonel Ivan Ganhardt who acted as the appointed Otaman of the Danube
Cossack Army. According to eyewitnesses, this Kursk-born noble was a valiant and "tireless old hand," like most of the repatriates. Odesa dwellers remembered especially well the battles in April 1854, when the Cossacks with local inhabitants fought off an Anglo-French squadron. On the morning of April 30, the English frigate Tiger came under artillery fire near the Cartazzi country estate. Trying to get out of shelling range, the ship
ran "so close to the shore," wrote a historian who saw it, "that it could not fire its cannon. A few shots by our horse-drawn battery and a hundred
of the Danube Cossacks forced the English ship to lower its colors." The Cossack boats approached the Tiger and - "an unheard-of thing - took prisoner a steamship!"

Hundreds of the Danubians also served in Mykolayiv and Kherson, maintaining
communication with Ochakiv. In the Danube and Dnister mouths, the Cossack border guards would thwart enemy attempts to land search parties. Danube Cossack regiments Nos. 1 and 2 were awarded Standards of Gallantry by Alexander
II for heroism during the hostilities of September 1855. All Cossack military ranks were equated in rights with those in the regular cavalry units, 15
Cossacks were awarded medals, 38 enlisted men were commissioned officers, and 59 officers were promoted.

The direct descendants of the Zaporizhzhian Cossacks (34% of the Danube Army personnel) were, naturally, a strike force. However, it is noteworthy that the Cossack regiments were sometimes "experimented with," in terms
of ethnic composition, by obtuse military administrators: it even went so far that the Cossack units were newly manned with not only Moldavians, Greeks, Albanians, Russians, Serbs, and Bulgarians, but also with Gypsy conscripts. Thus the government pursued its policy of colonizing the Black Sea littoral (some were invited and others resettled by force in Besarabia),
mixing nations in one imperial melting pot. Naturally, the Gypsies did not make good Cossacks (interpreters were used to translate orders into
the Gypsy language), but they made up as many as 22% of the force. Another "disciplinary" measure was to regularly send the Danubian Cossacks to the
Caucasian Corps which was waging battles in the lower Terek River, Stary Yurt, the Khankal valley, near Hot Springs, and the fortress of Grozny.
Here they, shoulder to shoulder with the Don Cossacks, were to "pacify" the Chechens, Ossetians, and other mountain peoples. This is what Major-General I. Ganhardt thought especially important to stress, among other things, when he characterized the achievements of Cossack officers in 1855: "The
Cossack community has fused into a whole as well as attained a military spirit and morale equal to that of the regular Caucasian army. Its feats of horsemanship outside the fortress of Grozny, daily skirmishes in the river's lower course, on the islands of Leti and Chetal, and on other banks
have proven that the Danube Army is needed." Let us add: the Russian command also took care that the uniform of Don Cossacks only differed in the color of cloth: the Danubian Cossacks' navy-blue coats bore royal-blue aiguillets and trouser stripes, and traditional high hats were replaced with hairy
or astrakhan hats, when their bearers were sent to the Caucasus.

Meanwhile, the history of the Danubian Cossacks, who emerged as a closely-knit force to defend the proper interests of the people and then became an instrument of suppressing other peoples (after the Tsar approved in 1814 the provision on the Cossack force), was inevitably drawing to a close. On July 11, 1856, the force was renamed as the Novorosiysk Cossack Force after Russia ceded
the Danubian part of Besarabia. And then the government altogether liquidated the force. Novorosiysk Governor-General Count Vorontsov insisted that the dangerous Danubian Cossacks, like the Black Sea Cossacks before them, be resettled to the Anapa area far from Ukraine. To celebrate the thirty fifth jubilee of the unit's founding, the Tsar's family declared profound gratitude for their "sympathy in subduing the Caucasus."

The last Cossack force on Ukrainian territory was disbanded on December 31, 1869. According to the Odesa researcher Bachynska, that force emerged
"owing to a coincidence of the interests of Cossack repatriates on the one hand and those of the Russian government on the other." Let us add, it also vanished in the same way, when this interest waned. The former Danubian Cossacks became tillers of the soil, while nine villages, land plots, and population included, were transferred by the military administration to the Akerman district sheriff Colonel Arendarenko.


Rubric: Culture
Issue: №17, (1999)

Кто были волонтерами (добровольцами) из Буджака в девятнадцатом веке? Cine erau voluntarii (volintirii) din Bugeac, in sec. XIX (ROM)?

RUSSIAN:

"Первыми в состав войска были зачислены бывшие усть- дунайские буджакские , черноморские казаки и задунайские запорожцы, поселились в Бессарабии и Херсонской к 1828 году и волонтеры из Дунайских княжеств и Балканского полуострова, служили добровольцами в российской армии во время русско - турецких войн конца XVIII - начале XIX в. Волонтеры могли принести большую пользу действующей армии : они знали места военных действий и восточные языки . В армию были также включены села казаков и волонтеров Аккерманского уезда - Акмангит , Староказачье и Волонтиривка (последняя теперь в районе Штефан Водэ Республики Молдова )."

UKRANIAN:

"Першими до складу війська були зараховані колишні усть-дунайські буджацькі, чорноморські козаки й задунайські запорожці, які оселились в Бессарабії і Херсонщині до 1828 року та волонтери з Дунайських князівств і Балканського півострова, що служили добровольцями в російській армії під час російсько-турецьких війн кінця XVIII - початку XIX ст. Волонтери могли принести велику користь діючій армії: вони знали місця військових дій та східні мови. До війська були також включені села козаків та волонтерів Акерманського повіту - Акмангіт, Старокозаче і Волонтирівка (остання тепер у районі Штефан Воде Республіки Молдови)." (UKR)

ROMANIAN:

A se vedea si lucrarea:

"Antsupov I.A. - Kazachestvo rossiiskoe mejdu Bogom i Dunaem"

incepind de la pag.51.


Extras din lucrarea:


"DATE DIN ISTORIA COMUNEI VOLINTIRI"

consemnate la data de 7 martie 1992 de

Vasile Petrovici Gaugas, profesor de Istorie la scoala medie din Volintiri


"În secolul al-XVIII-lea, odata cu intensificarea razboaielor ruso-turce, în aceasta regiune au aparut « volintirii » (voluntarii) moldoveni, sirbi, greci si altii, care mai inainte luptau în grupe sau unitati mai mici impotriva stapinirii otomane, pentru capatarea libertatii si independentei Moldovei. Astfel, în razboiul ruso-turc dintre anii 1735-1739 a devenit faimos un detasament de voluntari moldoveni sub comanda generalului Constantin Cantemir. În razboiul ruso-turc dintre anii 1768-1774 de partea armatei ruse au luptat 12 000 voluntari moldoveni. În razboiul ruso-turc dintre anii 1787-1792, din satul Bebei au luptat voluntarii Damian Dianu, Ion Baciu (Bacu), Erhan si altii, care au devenit ofiteri moldoveni pe linga armata rusa. Dupa tratatul de pace de la Iasi (1792) Rusia capata în stapinire paminturile ce apartinusera pina atunci tatarilor si turcilor, pina la Nistru. Imperiul rus se pregateste minutios pentru un nou razboi cu Turcia si da mare atentie voluntarilor moldoveni, munteni si altor popoare din Balcani, ce se aflau inca sub jugul turcesc. La Odesa s-au format astfel trei regimente de voluntari moldoveni, greci, sirbi. Dintre acestea, doua erau formate din locuitori din Bebei (Volontirovka/Volintiri), ostasi de rind, iar al treilea din cadre de elita, ofiteri din rindurile moldovenilor. Ulterior, acest regiment de elita a fost numit « regiment de nobili », în care se gaseau si sus numitii D. Dianu, I. Baciu, Erhan si altii."


Extras din:

LUCRARE DE DIPLOMA A STUDENTULUI DIN ANUL V : EFREMOV Stepan A.

intitulata "ISTORIA SATULUI VOLONTIROVKA, RAIONUL SUVOROV, RSS MOLDOVENEASCA (1812-1917)"

"Dupa terminarea razboiului o mare parte din acesti cazaci au fost asezati cu traiul pe pamînturile Oastei cazacesti de pe Marea Neagra, dar o parte au ramas în Bugeac, unde impreuna cu detasamentul desfiintat de voluntari, format înainte de razboi de cneazul Nicolae Cantacuzino, si o parte neînsemnata a « polcului liber de dvoreni » format de catre mosierul Corbul, care numara circa 330 de moldoveni si serbi, s-au asezat cu traiul în judetul Akkerman, pe pamînturile date de guvernul rus. Aici zaporojenii au întemeiat satele Akmanghit si Starocazacie, iar voluntarii si cei ce-si faceau serviciul militar în polcul liber si o mica parte de zaporojeni, satul Volontirovka¹."